Максим Сергеев (pilgrimminstrel) wrote,
Максим Сергеев
pilgrimminstrel

Categories:

Философский Штурм оценили

Нынешние философы редко говорят с нефилософами на общепонятном языке. Это в прежние времена мудрецы умели вести увлекательную светскую беседу, в равной степени владели искусством силлогизма и афоризма, созерцая вечность, чутко прислушивались к биению пульса времени. А сегодня их голос не слышен или едва доносится издалека, как будто сбилось дыхание на рубеже тысячелетий. Освоение философией нового образа — это попытка снова обрести голос, приглашение к диалогу, которое общество может принять или отклонить…


Каково место философии в современной России? Из широких слоев общества доносятся ехидные уточняющие вопросы и удалое гиканье. Профессионалы корректно молчат.

А дело с философией обстоит просто: она есть, но ни на что по существу не влияет.

У нас много вузов, где действуют философские факультеты или хотя бы кафедры. Преподаватели, у кого остается свободное от основной работы время, пишут книги. Порой это сочинения весьма достойные, свидетельствующие о причастности современной русской мысли к великим традициям прошлого, о знакомстве с разнообразными тенденциями последнего времени и, главное, о творческом подходе самих авторов. Равным образом можно охарактеризовать публикации сотрудников академического Института философии. Но вот незадача: те, кто пописывает, они же и почитывают, а у публики философские произведения спросом не пользуются.

Может, это нормально, и в обществе, свободном от идеологического гнета, так и должно быть? Пусть каждый сам выбирает себе философию — так же, как религию, друзей, вид спорта или где провести отпуск?

Если бы речь шла о выборе того или иного осмысленного взгляда на мир, о борьбе за право самостоятельно мыслить! Но в действительности за пренебрежительным отношением к философской литературе, представляющей сегодня полный спектр мировоззренческих позиций, кроются лень и безответственность. Здесь следует говорить не о выборе, а об отказе. Об отказе от исключительно человеческого права и человеческого долга осознавать себя частью — не семьи, не дружеского клана, а мира как целого. От права мерить свои и чужие поступки вселенской мерой добра и зла. От права ставить перед собой цели помимо житейского достатка, профессионального и карьерного роста, командного успеха. «Помимо» — иногда значит «кроме», а иногда и «вместо».

От того, в каком мире человек живет, зависит и то, как он действует. Предъявлять элементарные требования порядочности существу, делящему весь свет на «своих» и «чужих», наивно — что на автобусной остановке, что в министерской приемной. Порядочность как свойство личности не может быть адресной, ситуативной. Индивид, забывающий о необходимости соотносить свои пожелания с интересами всех людей, питается соками ближайшего окружения. Он сливается со средой, становится безлик, ни на что выдающееся не претендует и ни за что лично не отвечает. Он ставит палки в колеса «самым-самым» и чернит «белых и пушистых», от скуки бьет бутылки на общественном пляже и закрывает глаза на варварскую вырубку леса в охранной зоне. Его развлекают игра и неограниченные траты.

Усваивая потребительскую психологию, люди уподобляются акционерам финансовой пирамиды. Они надеются получить сказочные проценты за свои вложения, сознавая, что это возможно только ценой обмана других участников проекта. Разрушительный результат коммерческих афер по принципу пирамиды очевиден, но когда свободный рынок дает возможность распорядиться средствами иначе, вложив их в другое предприятие, потери — это результат личного выбора, проигрыш игрока. Другое дело мировоззрение. Не получающее четкой оценки нарушение нравственных обязательств запускает в обществе процессы, которые подчиняются тому же закону пирамиды, но последствия которых, как показывает история, несравнимо более серьезны и болезненны. Избежать социального кризиса можно двумя путями: либо насильно ограничить круг потребителей, большинству отведя роль потребляемых, либо путем просвещения способствовать распространению здравых представлений об укорененности отвлеченных законодательных норм в чувстве справедливости и о балансе прав и обязанностей. В первом случае противоположностью животного индивидуализма выступает искусственно насаждаемый животный коллективизм, во втором — гражданский порядок в собственном смысле слова.

Наше общество нравственно устало. Как немецкое общество третьей четверти XVIII века. Как и тогда, лучи университетской философии, едва освещая студенческие аудитории, оказываются бессильны в борьбе с мраком филистерства. И вот, как в тот век умственной раздробленности, среди отяжелевших туч проскакивают разряды близящейся грозы.

Журнал «Философский штурм» перенасыщен энергией бури и натиска. Прежде всяких слов об этом свидетельствует обложка с добела раскаленными переплетающимися спиралями на красном фоне. Подзаголовок «Живая мысль в действии» легко заставляет поверить, что в зоне «Философского штурма» сорняки бесчувствия и неразумия будут решительно выполоты. И содержание соответствует первому впечатлению. Среди статей — отчаянная попытка «Ворваться в немыслимое» Андрея Галухина и целеустремленная «Энергия» Виталия Колесника. При оформлении журнала использованы художественные работы Ирины Габиани, истолкованные автором в кратком манифесте «В каждом из нас есть дверь, через которую общаются сердца…»

Что штурмуют авторы? Не столько высоты познания, сколько низины заблуждений: «Журнал… призван стать альтернативой академическим изданиям в плане популяризации философских идей». В свете поставленной цели наиболее удачны статья Юрия Тихомирова «Философия как демон бизнеса», в чеканных формулировках описывающая сложные взаимоотношения мудрой «кормилицы» и непоседливого «чада», и повесть Елены Косиловой «Фронтьера». В последней иносказательно говорится о соблазнах, подстерегающих искателя истины на границе неведомого, с простотой и убедительностью подлинного искусства изображается неприметная до времени жизнь верно знающей души.

Мастерский опыт Евгения Иванова «О духе», насколько позволяет предмет, прозрачен, но все же, по-видимому, сложен для неподготовленного читателя. С известными поправками то же можно сказать о статьях Булата Гатиятуллина «Сознание», Николая Серова «Дифференциальная онтология сознания» и Сергея Березина «Введение в фундаментальную метафизику». Впрочем, с учетом публикации под той же обложкой перевода из Гуссерля «Горизонтальная структура опыта», означенное замечание несущественно.

В целом номер удался. Новые штюрмеры преподнесли читателю философские идеи в адаптированном виде, при этом содержательно почти ничего не упрощая. Некоторые материалы воспринимаются как обычная журнальная аналитика, которая, вероятно, остается сегодня единственным жанром, позволяющим живой мысли встретиться с массовым читателем. Очевидно, что визуальные и малые текстовые формы оттесняют философскую монографию вместе с романом на периферию культурного пространства. Соответственно слабеет способность общественного сознания воспринимать мир в его многообразии, разгадывать сложную символику художественного образа, принимать дальновидные практические решения.

Возможно, форма популярной философской статьи, будоражащей ум и совесть, — это последний, наряду с искусством, оплот разумного человеческого общежития. Пусть философское чтение не формирует мировоззрение окончательно и бесповоротно, однако оно задает высоту интеллектуальной планки, однажды взяв которую, здравомыслящий человек не захочет возвращаться в конфликтное состояние озабоченности внешними благами. Немецкое движение бури и натиска подготовило дорогу философам-идеалистам и творцам-романтикам. Во что выльется «Философский штурм»?

Петр Нешитов,
кандидат философских наук



http://www.spbumag.nw.ru/2007/18/21.shtml
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments