August 2nd, 2014

крылатая ладья

(no subject)

На горе, на горочке стоит колоколенка,
А с нее по полюшку лупит пулемет,
И лежит на полюшке сапогами к солнышку
С растакой -то матерью наш геройский взвод.

Мы землицу лапаем скуренными пальцами,
Пули, как воробушки, плещутся в пыли...
Митрия Горохова да сержанта Мохова
Эти вот воробушки взяли да нашли.

Тут старшой Крупенников говорит мне тоненько,
Чтоб я принял смертушку за честной народ,
Чтоб на колоколенке захлебнулся кровушкой
Растакой-раз этакий этот сукин кот.

Я к своей винтовочке крепко штык прилаживал,
За сапог засовывал старенький наган.
"Славу" третьей степени да медаль отважную
С левой клал сторонушки глубоко в карман.

Мне чинарик подали, мне сухарик бросили,
Сам старшой Крупенников фляжку опростал.
Я ее испробовал, вспомнил маму родную
Да по полю ровному быстро побежал.

А на колоколенке сукин кот занервничал,
Стал меня выцеливать, чтоб наверняка.
Да, видать, сориночка, малая песчиночка
В глаз попала лютому - дрогнула рука.

Я ж винтовку выронил да упал за камушек,
Чтоб подумал вражина, будто зацепил.
Да он, видать, был стрелянный - сразу не поверил мне
И по камню-камушку длинно засадил.

Да, видно, не судьба была пули мне испробовать...
Сам старшой Крупенников встал, как на парад.
Сразу с колоколенки, весело чирикая,
В грудь влетели пташечки, бросили назад.

Я рыдал без голоса, грыз землицу горькую,
Я бежал, не думая, в горку напрямик.
Жгла меня и мучила злоба неминучая,
Метил в колоколенку мой голодный штык.

Горочки-пригорочки, башни-колоколенки...
Что кому назначено? Чей теперь черед?
Рана не зажитая, память неубитая -
Солнышко, да полюшко, да геройский взвод..
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
крылатая ладья

(no subject)

Однажды я и кореш мой Серега,
Как водится, нахрюкались немного.
И чтобы смыть нахлынувшее горе,
Решили пару раз макнуться в море.
Ландшафт был непростительно суров,
И ветер дул... от наших берегов.

Подходим к морю: ширь да гладь вдали.
Серега взял в трусы родной земли,
Но голосу рассудочному внемля,
Он высыпал назад родную землю.
А ветер дул оборзевши совсем
В секунду метров восемь, а может и семь.

Плывем: я кролем, а Серега брассом.
Пинаем крабов, тискаем медуз.
И вдруг Серега тихо шепчет басом:
"Остался позади родной Союз".
А гады-контры с берега глядят
И нас с Серегой в плен забрать хотят.

А я кричу: "Ну нет, живым не сдамся!"
Серега тоже молча не остался,
Покрыл их в три креста и две дыры.
Они на нас направили стволы.
А ветер, сволочь, дул еще хлещей,
Серега сразу вспомнил... это... нихт ферштейн.

Но мы от них ушли по дну с песнями
(Да разве ж им сравниться, гадам, с нами)
Но тут возник сугубо личный спор,
Что это: Дарданеллы иль Босфор.
Серега встал стеною за Босфор,
Но тут пролился дождь с турецких гор.

На берег вышли, ба, город иностранный,
И день у них, как видно, нынче банный,
Все носят полотенца на башке.
"Стамбул", - прочел Серега на флажке.
Ну что ж, Стамбул - почти что как Тамбов,
Я был в нем, и Сереге он не нов.

Идем, глядим - не город, а восторг,
А на трусах ярлык "Казань-швейторг".
Вдруг пилит к нам мадама у парандже,
А нам неловко - вроде в неглиже.
Серега сразу: "Мэдхен, вроде, шен",
Но тут ее папаша подошел.

Он нам кричал обидные слова,
Но это мы не поняли сперва.
Когда до нас дошло, что смысл суров,
Серега дал ему промеж рогов.
Вокруг толпа изволила расти,
А я стоял, считал до девяти.

При счете три - мужик едва вздохнул,
При счете восемь - ноги протянул,
При счете девять - их пришел мильтон,
И мы с Серегой ломанулись вон.
Мы плыли, ветер выл у нас в трусах,
За нами катер гнался два часа.

Но нас они не взяли на испуг,
В здоровом теле ведь - здоровый дух.
Мы дома как приятно, черт возьми,
Что мы успели с Серым до семи.
крылатая ладья

Наемник, который "никого не хотел убивать".

Оригинал взят у valery_pavlov в Наемник, который "никого не хотел убивать".
Окопная правда.


Я думаю, что помощь Донбассу нужно утроить. И этого мало. Нужно, чтобы не только те, кто на передовой, на своей жопе почувствовали, что с русскими воевать очень больно. И больше никогда этого не делали.