March 10th, 2011

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
крылатая ладья

Так-то, соколики!

Это был, выражаясь современным языком внутренний вооруженный конфликт, рассматривавшийся до революции в качестве «бунта», а после нее в качестве «крестьянская войны», а то и «революции». Однако по своим масштабам этот так называемый «бунт» не шел ни в какое сравнение с восстаниями И. Болотникова или С. Разина. Эта была по сути полномасштабная война, охватившая весь Оренбургский край, Урал, Приуралье, Западную Сибирь, Среднее и Нижнее Поволжье. И имя этой войне было «Пугачевщина».

Для тогдашней России она означала открытие нового фронта: страна уже вела войну с Турцией и вынуждена была приводить в чувство польских конфедератов. Третий фронт – это было уже слишком.

Против правительственных войск действовали до 100 тысяч боевиков, вооруженных не только саблями, пиками и пищалями, но и современными полевыми орудиями. Правительство вынуждено было пойти на крайние меры и снимать с турецкого фронта части, посылая их вглубь страны – к Оренбургу. Значительно уступая на первых порах мятежникам в численности и оснащенности артиллерией, эти части часто терпели поражения и вынуждались к ретирадам, а растянутые в линию крепости-поселения с их неизменной пушкой петровских времен, были обречены.

Мятежники торжествовали.

«И эти люди колебали государство», - записывает в своей «Истории пугачевского бунта» («Истории Пугачева») А.С.Пушкин.

…Пушкин дал название своему труду «История Пугачева». Однако когда Николаю Павловичу, ставшему по сути РЕДАКТОРОМ этого труда, был подан на подпись указ о выдаче поэту денег на печатание, то Царь изменил заглавие на «Историю Пугачевского бунта». «Государь император переменил слова указа не потому, что тут полагалась ошибка, а рассуждая, что преступник, как Пугачев, не имеет истории». (Т. Г. Зенгер «Николай I — редактор Пушкина» («Лит. наследство»// Литературная энциклопедия: в 11т. М., 1929-1939, тт. 16—18, 1934. С. 527-528).

Николай Павлович был, скорее всего, прав.

Вообще-то Пугачева, корректнее всего было бы называть «вором». Именно так и называет новоявленного «Петра Третьего» комендант Белогорской крепости Иван Кузьмич Миронов и его возможный исторический прототип отважный капитан Дмитрий Камешков.

«Ворами» на Руси издавна называли политических преступников («Хлыновские бояре – воры», «Тушинский вор»). Примеры можно множить. Думается, самозванцев следует определять именно так.

Пушкин написал «Историю Пугачева» прежде «Капитанской дочки». А посему при последовательном чтении этих произведений для читателей-современников Пушкина, некоторые эпизоды повести и имена ее героев не могли не восприниматься в качестве своеобразных «цитат».



… Степь. Глушь. Тишина.

Крепости, более похожие на деревеньки, обнесенные забором, спасающие разве что от стрел.

Гарнизоны этих «фортеций» числом в сотню штыков - «инвалидные команды».

Непременные «экзерциции».

«Ать-два, ать-два». «Коли-руби!» «Пуля – дура, штык - молодец!»

И тянут здесь - что офицеры, что солдаты - суровую армейскую лямку.

Пообвыкли.

Привыкли к этим местам и их жены, давно переставшие бояться нехристей в рысьих шапках и их истошного визга.

Гарнизонная тоска для молодого офицера.

Чтение запоем. Переписывание книг. Сочинительство.

Скромный и патриархальный офицерский быт.

Зайдем вместе с Пушкиным в дом коменданта такой крепости, да хоть к капитану Ивану Кузьмичу Миронову.

Лубочные картинки на бревенчатых стенах - в память о боевом прошлом хозяина дома - взятии Кистрина и Очакова. А вот и женины любимые – «Похороны кота», «Выбор невесты».

«Ну и что с того, что Кистрин не взяли? Непременно бы взяли, кабы не вышел приказ на Цорндорф усиленно маршировать! А там такая сеча была. По колено в крови стояли, и ничего нам их хваленый Фридерик сделать не смог. Сам кровью умылся!

А вот прапорщик Воронов из Тобольского гарнизона, так тот в деле при Кунерсдорфе был. Знатная баталия: «Все наше. И все рыло в крови!»

И премьер-майор Харлов - Захар Иванович «попов сын» комендант Нижнеозерской. Он тоже под Цорндорфом насмерть стоял. Еще и при Кунерсдрорфе в деле побывал. Потом под Петербургом служил, а потом ляхов-конфедератов уму разуму учил: под Ченстоховом, Люблином, Краковом.

И капитан Сурин Петр Иванович – подчиненный его. В тех же баталиях кровь проливал: и под Гросс-Егерсдорфом, и под Цорндорфом, и под Пальцигом.

А вот секунд-майор Веловский Иван Федорович - крестьянский сын - комендант Рассыпной – тож с пруссаками воевал. Дважды ранен был.

И Билов Христиан Христианович – бригадир Оренбургский обер-комендант - тоже Семилетнюю прошел.

Ну и Елагин Григорий Миронович (1717 - 1773) – полковник, Татищевой фортеции комендант. Дворянин. Он еще при Анне Иоанновне служил, с Минихом «в Турские походы» ходил. Очаков брал.

В общем все друг друга знают, ездят друг к другу в гости, женят своих детей. Да и за кого ж еще своих дочерей выдавать как не за сыновей своих сослуживцев? Более и не за кого. И гуляют потом на их свадьбах. Простых русских свадьбах. И поют и пляшут.

А потом после доброй чарки вспоминают минувшие дни. И битвы, в которых рубились они.

Гарнизоны невелики: если сотня штыков наберется, так и хорошо. Так что служба в крепостях – род семейного дела. А в большой семье – все как в семье. И ссоры и примирения. Подчиненные у коменданта – те же дети родные. А детей надо в строгости держать. Для их же пользы.

Пришлют, бывало, за «шалости» из Петербурга какого гвардейца-вертопраха, чтоб Артикул воинский не нарушал да Бога помнил. Ничего: послужит – пообтешется.

Посмотришь на этих отцов-командиров взглядом постороннего и улыбнешься, а как биографию их вспомнишь, сразу поймешь - кремень-люди.

И всему в этой жизни истинную цену знают.

«Сам погибай, а товарища выручай!»

«Мы люди служивые-присяжные».

Так-то, соколики!

http://sozecatel-51.livejournal.com/709085.html#cutid1
крылатая ладья

Гостюхин о многом

"Что сегодня объединяет Россию, Белоруссию и Украину? В первую очередь — наша общая история и наш общий трагический путь. Будучи когда-то единым народом, выросшим из единого корня, мы не сохранили нашего единства. Во многом потому, что нам пришлось веками выдерживать внешнее давление, постоянные попытки навязать нам иной образ мысли, иную веру…
И, конечно, сыграла свою роль недавняя эпоха безбожия, которую я воспринимаю с особой болью. Мне трудно это понять. Ведь советская цивилизация содержала в себе столько хорошего, она указывала людям на идеал всеобщей справедливости и равенства, который лежал в основе ее учения… И в то же время я еще в 70-е годы отказался вступать не только в партию, но и в комсомол. Не мог. Я, как и большинство из нас, уже тогда видел, что система прогнила насквозь. К тому же еще в детстве был я крещен своей мамой, а в молодости уже не смог совместить крещение и членство в партии…
Но все-таки крах советской цивилизации — моя боль, ведь я советский человек, я был свидетелем успехов нашего народа, его труда, его созидательных сил. Так почему же все закончилось столь трагически? Почему единая русская цивилизация прожила тысячу лет, а новая советская не прожила и века, хотя положила в свою основу идею всеобщего равенства и справедливости?
Отказ от традиций — вот ответ. Крах старой России был связан с разрушением национальных традиций, рухнувших после того как у них вырвали основу — Православие. Веру в Того, Без Кого на земле ничто не имеет смысла. Без этой скрепы мы уже не могли существовать как единое целое, пытавшаяся заменить ее идея земного равенства не продержалась и восьмидесяти лет.
Мне по-человечески очень тяжко это осознавать. Я смотрю на нашу историю, и мне кажется, что была возможность взаимоувязать идею социальной справедливости и справедливости Божественной. Во многом нам этот шанс давала война. Ведь даже мой отец (а он ох какой партийный был человек! когда меня мать окрестила, жуткий скандал устроил) — даже он признавался, что молился в окопах. Во время войны мы все поняли на какой-то момент, что без Бога на земле ничего не достичь. Но вот отгремела война, и все кончилось… Это было величайшей ошибкой советского руководства — снова начать давить веру, душить Церковь. Это и стало началом конца.
А сегодня мы опять пытаемся препарировать наше прошлое, теперь уже советское. Мы не осмысляем его, а либо попросту игнорируем, либо рисуем исключительно в черных тонах. Мы не стремимся понять его неоднозначности. Но если мы забываем свое прошлое, у нас нет будущего".

полностью
http://general-ivanov.livejournal.com/892933.htmly