November 1st, 2010

крылатая ладья

(no subject)

Сводись вся история к этим многочисленным ошибкам Н. С. Михалкова, она вряд ли заслуживала бы столь серьезного упоминания — разве что из уважения к знатности рода. Самое сильное впечатление произвел не автор, а его критики, причем добро бы критики злоупотребляли характеристиками его физического и морального облика. Самым скорбным был полностью господствовавший аргумент «Это же надо такую чушь придумать!». Критики искренне предполагали, что Н. С. Михалков являлся не компилятором, а создателем идей, изложенных в манифесте, то есть расписывались в том, что вся довольно обширная традиция русской консервативной мысли, которую автор компилировал, для них не существует. Причем не существует не в значении сознательного отвержения, а в значении самого простодушного незнания. Впечатление почти столь же сильное, как если бы автор не лучшим образом и не совсем кстати пересказал притчу о блудном сыне, а публика зареготала: «Вот до чего холуй Никитка договорился!»

Ино дело, когда брюзгливый критик основательно или неосновательно произносит: «Мне не смешно, когда фигляр презренный пародией бесчестит Алигьери». А равно когда ему не то что пародист, но и сам Алигьери совершенно не близок и даже чужд. Ино дело, когда критик понятия не имеет о том, кто такой Алигьери и каково его значение для умственной и политической традиции. Во втором случае мы имеем дело с таким культурным одичанием, на фоне которого присущие боярину многие недостатки начинают казаться невинной мелочью.

http://www.expert.ru/columns/2010/11/01/naulitsepravdy?esr=6
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
крылатая ладья

(no subject)

Данная социальная группа весьма активна. Не успела Л. М. Алексеева отбиться от презрительного Н. А. Алексеева, как тут же явился не менее презрительный Э. В. Лимонов, критикующий правозащитницу за отступление от принципов «Стратегии-31» совершенно в образах песни про то, как «ты зашухерила всю нашу малину». Часть соратников называет соглашение Л. М. Алексеевой с властями о занятии Триумфальной площади «мюнхенским сговором», отводя ей таким образом роль Чемберлена, сам же Э. В. Лимонов изобразил происходящее более ярко и выпукло: «Идет война, представьте, идут, зубы сжаты, суровые лица, толпа идет на штурм крепости. Бастилии какой-нибудь… Тут протиснулась вперед Алексеева и кричит, указывая на небольшой такой неказистый сарайчик: «Давайте займем сарайчик! Нам дали разрешение на занятие сарайчика!»

Образ выстроен по всем правилам поэтического искусства. С одной стороны, ощеривщаяся смертоносными жерлами зловещая Бастилия, с другой — небольшой терем-теремок, песочница, где детские грибочки. «Уж поздно, путник молодой. Укройся в терем наш отрадный». Однако поскольку и теремок, и страшная крепость суть лишь мечта, фантазия, ничто не препятствует последовать замыслу Л. М. Алексеевой, ассимилировав одну фантазию в другую. т. е. указав, что теремок с детскими грибочками — это и есть Бастилия, к всеобщему удовольствию провозгласить победу над тиранией.

http://www.expert.ru/articles/2010/10/29/sokolov?esr=4